ПЕРВЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 1 июня 2026 г. N 88-12829/2026
Дело N 2-2364/2025
УИД 36RS0004-01-2025-004179-77
Судебная коллегия по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции в составе:
председательствующего судьи Вишневской В.Д.,
судей Скоковой Д.И., Земсковой Н.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-2364/2025 по иску Б.И. к ООО «ПепсиКо Холдингс» о признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения, изменения даты и формулировки увольнения,
по кассационной жалобе ООО «ПепсиКо Холдингс»
на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 27 января 2026 г.,
заслушав доклад судьи Вишневской В.Д., выслушав объяснение представителя ответчика Х., поддержавшей доводы кассационной жалобы,
установила:
Б.И. обратилась в суд с иском к ООО «ПепсиКо Холдингс» о признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения, изменения даты и формулировки увольнения.
Решением Ленинского районного суда г. Воронежа от 7 октября 2025 г. в удовлетворении заявленных требований истцу отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 27 января 2026 г. решение Ленинского районного суда г. Воронежа от 7 октября 2025 г. отменено. Принято по делу новое решение. Признан незаконным приказ специалиста процессов управления персоналом обособленного подразделения ООО «ПепсиКо Холдингс», единый от 2 апреля 2025 г. N N об увольнении Б.И. на основании подпункта «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации. В сведениях о трудовой деятельности Б.И. в ООО «ПепсиКоХолдингс» изменено в трудовой книжке: дату увольнения изменить на «27 января 2026 года», формулировку причины увольнения изменить с подпункта «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации на увольнение по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (расторжение трудового договора по инициативе работника (ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации). С ООО «ПепсиКо Холдингс» в пользу Б.И. взыскан средний заработок за время вынужденного прогула за период с 3 апреля 2025 г. по 27 января 2026 г. в размере 802 970 рублей 97 копеек. Признан незаконным приказ специалиста процессов управления персоналом ООО «ПепсиКо Холдингс» N от 11 марта 2025 г. об отстранении Б.И. от работы 11 марта 2025 г. С ООО «ПепсиКо Холдингс» в пользу Б.И. взыскан средний заработок за время отстранения от работы 11 марта 2025 г. в размере 4 035 рублей 03 копейки. С ООО «ПепсиКо Холдингс» в пользу Б.И. взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 рублей.
В кассационной жалобе ООО «ПепсиКо Холдингс» просит отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 27 января 2026 г., ссылаясь на нарушения судом норм материального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.
Учитывая надлежащее извещение всех лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства, в отсутствие сведений об объективных причинах невозможности явиться в суд, и в соответствии с частью 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой, неявка в судебное заседание кассационного суда общей юрисдикции лица, подавшего кассационные жалобу, и других лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие, судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса.
Проверив материалы дела в пределах доводов кассационной жалобы, обсудив указанные доводы, судебная коллегия приходит к следующему.
В соответствии со статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции является несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанции, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Такие нарушения были допущены судом апелляционной инстанции по делу.
Как установлено судами и следует из материалов дела, 5 марта 2019 г. истец Б.И. была принята на работу к ответчику в ОП ООО «ПепсиКо Холдингс» в г. Воронеже в Структурное подразделение Отдел персонала на должность специалиста по привлечению и оценке персонала на основании трудового договора от 5 марта 2019 г., о чем был издан приказ.
Приказом (распоряжением) N от 2 апреля 2025 г. прекращено действие трудового договора N от 5 марта 2019 г., Б.И. уволена на основании подпункта «б» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (появление работника на работе в состоянии опьянения).
В основание изданного приказа указаны акт о появлении работника на работе в состоянии алкогольного/наркотического/токсического опьянения от 11 марта 2025 г.; служебные записки сотрудников ФИО17. от 11 марта 2025 г., 12 марта 2025 г., ФИО18 от 12 марта 2025 г., ФИО19 от 12 марта 2025 г., ФИО20 от 11 марта 2025 г., ФИО21 от 11 марта 2025 г., ФИО22 от 11 марта 2025 г., ФИО23 от 11 марта 2025 г., ФИО24 от 28 марта 2025 г.; копия направления на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от 11 марта 2025 г.; копия акта о согласии на прохождение медицинского освидетельствования от 11 марта 2025 г.; уведомления работнику о необходимости предоставления объяснений от 12 марта 2025 г., 14 марта 2025 г., 17 марта 2025 г.; акт об отказе работника ознакомиться под роспись с уведомлением работнику о необходимости предоставления объяснений от 12 марта 2025 г.; объяснительные Б.И.: от 17 марта 2025 г. с приложением (распечатка консультации врача-эндокринолога из ООО «МедЭксперт» от 2 марта 2025 г. (1 стр. без подписи)), от 17 марта 2025 г.; справка по результатам освидетельствования N от 11 марта 2025 г.; копия акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) N от 11 марта 2025 г., в соответствии с которым у Б.И. установлено состояние опьянения; акт приема-передачи документов от 14 марта 2025 г.; приказ N от 11 марта 2025 г. «Об отстранении от работы в связи с появлением в состоянии опьянения»; акт об отказе от ознакомления работника под подпись с Приказом N от 11 марта 2025 г. «Об отстранении от работы в связи с появлением в состоянии опьянения»; протокол комиссии по расследованию причин и обстоятельств появлении работника на работе в состоянии опьянения от 1 апреля 2025 г. с приложениями.
11 марта 2025 г. ответчиком был составлен акт о появлении работника Б.И. на работе в состоянии алкогольного, наркотического, токсического опьянения, после чего 11 марта 2025 г. Б.И. было выдано направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.
11 марта 2025 г. ООО «ПепсиКо Холдингс» был издан приказ N «Об отстранении Б.И. от работы в связи с появлением в состоянии опьянения».
Согласно справке N от 11 марта 2025 г. по результатам освидетельствования у Б.И. были обнаружены клинические признаки опьянения, предусмотренные приложением N 2 приказа Минздрава России от 18 декабря 2015 г. N 933н.
Согласно акту медицинского освидетельствования на состояние алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения N от 11 марта 2025 г., у Б.И. было установлено состояние опьянения. Из пункта 14 акта N от 11 марта 2025 г. следует, что в отношении истца было проведено исследование мочи в 12 час. 00 мин. на наркотические средства и их метаболиты. Результат химико-токсикологического исследования N от 13 марта 2025 г.: обнаружен <данные изъяты>. Количество обнаруженного вещества — <данные изъяты> в акте не указано.
На основании служебной записки Регионального супервайзера по привлечению и оценке персонала ФИО26 и с целью расследования причин и обстоятельств появления истца на рабочем месте с признаками опьянения 11 марта 2025 г. приказом N от 12 марта 2025 г. была создана комиссия для расследования причин и обстоятельств появления работника на работе в состоянии опьянения.
12 марта 2025 г. у Б.И. были запрошены объяснения по факту ее нахождения на рабочем месте с клиническими признаками опьянения (уведомление работнику о необходимости предоставления объяснений от 12 марта 2025 г.). Б.И. отказалась от ознакомления под роспись с указанным уведомлением, что подтверждается актом от 12 марта 2025 г.
В последующем, 14 марта 2025 г. у Б.И. было запрошено объяснение по факту ее нахождения 11 марта 2025 г. на рабочем месте в состоянии опьянения.
17 марта 2025 г. Б.И. предоставила объяснительную записку, в которой вину свою не признала, агрессивное, неадекватное поведение отрицала, сообщила, что у нее было низкое давление, указала, что при проведении освидетельствования употребление алкоголя не было выявлено, сообщила, что имеет <данные изъяты>, у нее часто меняется <данные изъяты>, проходит лечение у <данные изъяты>; накануне, 10 марта 2025 г. приняла <данные изъяты>, в подтверждение представила распечатку консультации врача-<данные изъяты> из ООО «МедЭксперт» от 2 марта 2025 г., а также кассовый чек об оплате с карты, держателем которой является истец, лекарственного препарата- <данные изъяты> 8 марта 2025 г.
1 апреля 2025 г. комиссией по расследованию причин и обстоятельств появления работника на работе в состоянии опьянения было установлено, что 11 марта 2025 г. Б.И. допустила появление на работе в состоянии опьянения, что является грубым нарушением работником трудовых обязанностей (подпункт «б», пункт 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации).
Уважительных причин указанных нарушений со стороны Б.И. комиссия не установила и пришла в выводу о применении к ней дисциплинарного взыскания в виде увольнения за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей — появление на работе в состоянии опьянения, подпункт «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового Кодекса РФ, выразившееся в появлении 11 марта 2025 г. на рабочем месте в состоянии опьянения.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что увольнение истца было произведено ответчиком с соблюдением требований действующего трудового законодательства. Суд также пришел к выводу о доказанности факта нахождения работника на работе в состоянии опьянения.
С данными выводами суда первой инстанции не согласился суд апелляционной инстанции, указав, что само по себе состояние именно алкогольного опьянения у истца зафиксировано не было, а вывод о наличии у истца 11 марта 2025 г. состояния иного опьянения также опровергается материалами дела, поскольку о наличии в моче данных веществ Б.И. указывала и врачу, и работодателю, объясняя, что 10 марта 2025 г. она употребила перед сном лекарственное средство — <данные изъяты>) 20 <данные изъяты>, так как накануне узнала о смерти родственника, не могла уснуть и выпила таблетку <данные изъяты>), что и было впоследствии обнаружено в анализе мочи.
Исследовав представленные доказательства, в том числе показания свидетеля Б.Г., подтвердившего употребление истцом вечером 10 марта 2025 г. лекарственного препарата «<данные изъяты> а также кассовый чек от 8 марта 2025 г. о покупке в аптеке данного лекарственного препарата, суд апелляционной инстанции пришел к выводам о недоказанности факта нахождения истца на работе 11 марта 2025 г. в состоянии опьянения, отметив, что как следует из пояснений истца, рассматриваемый фармацевтический продукт <данные изъяты> содержащий <данные изъяты> в качестве активного компонента, а также «<данные изъяты> включающий <данные изъяты> были приняты Б.И. в преддверии рабочего дня 11 марта 2025 г. в допустимых дозах.
Суд апелляционной инстанции отметил, что оба препарата не включены в перечень запрещенных лекарственных средств и продолжают находиться в свободном гражданском обороте. Более того, данные препараты доступны для безрецептурной реализации в аптечных учреждениях, что свидетельствует об их легальности и безопасности с точки зрения действующего законодательства в области фармакологии. Запрета на принятие указанных препаратов у истца не было.
Суд апелляционной инстанции также отметил, что работодатель, получив от истца объяснения о приеме ею накануне рабочего дня лекарственного препарата «<данные изъяты>», содержащий <данные изъяты> в качестве активного компонента, а также «<данные изъяты> включающий <данные изъяты>, не принял всех необходимых мер по установлению наличия либо отсутствия в действиях истца дисциплинарного проступка, не получил разъяснений специалистов медицины о возможных причинах состояния здоровья истца, тогда как истица последовательно утверждала, что описанное при освидетельствовании состояние вызвано ее заболеванием <данные изъяты>, о чем она сообщала врачу, указывая также на плохое самочувствие.
Также суд апелляционной инстанции отметил, что справкой от 24 февраля 2025 г. подтверждается наличие у истца Б.И. заболевания -<данные изъяты>, в рамках лечебной терапии было назначено комплексное лечение продолжительностью два месяца, завершающееся 2 мая 2025 г., лечебная схема включала препараты для коррекции <данные изъяты> и восстановления нормального уровня <данные изъяты>.
Кроме того, суд апелляционной инстанции указал, что в материалах дела не имеется данных о концентрации действующих веществ в организме Б.И., что исключает возможность точного установления наличия состояния опьянения, не соответствующего требованиям для выполнения трудовых обязанностей.
Суд апелляционной инстанции также отметил, что работодатель, на которого возлагается обязанность доказать законность и обоснованность применения к работнику дисциплинарного взыскания, в рассматриваемом споре не представил суду достоверных доказательств нахождения истца на рабочем месте в состоянии алкогольного (наркотического, токсического) опьянения, а выводы комиссии по расследованию причин и обстоятельств появления работника в состоянии опьянения не содержат рассуждений относительно обстоятельств, на которые ссылалась истец в своих объяснениях, более того, ее утверждения не были предметом проверки.
Также суд апелляционной инстанции отметил, что Б.И. была отстранена от выполнения своих должностных обязанностей 11 марта 2025 г. на основании справки по результатам медицинского освидетельствования N, в которой зафиксированы клинические признаки алкогольного опьянения, однако, на момент издания приказа результаты химико-токсикологического анализа биологического материала истца еще не были получены и, следовательно, не могли служить объективной причиной для отстранения истца от работы.
Суд апелляционной инстанции также обратил внимание на то, что в марте 2025 г. истцу была выплачена премия, и претензии со стороны работодателя к качеству работы истца за указанный период отсутствовали.
Признав увольнение истца незаконным, суд апелляционной инстанции взыскал с ответчика в пользу Б.И. средний заработок за время вынужденного прогула с 3 апреля 2025 г. по 27 января 2026 г. в размере 802 970 рублей 97 копеек, а в связи с признанием незаконным приказа об отстранении истца от работы 11 марта 2025 г. — взыскал заработную плату за указанный день в размере 4 035 руб. 03 коп.
Признав увольнение истца незаконным, суд апелляционной инстанции с учетом положений части четвертой статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации пришел к выводу об изменении формулировки основания увольнения истца на увольнение по инициативе работника в соответствии с пунктом 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.
Установив факт нарушения ответчиком трудовых прав истца вследствие неправомерного увольнения, повлекшего утрату работником заработка, суд апелляционной инстанции взыскал с ответчика компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.
Судебная коллегия по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции считает, что выводы суда апелляционной инстанции основаны на неправильном применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и с нарушением норм процессуального права.
В соответствии со статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину; соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.
Согласно части 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
В соответствии с положениями статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан отстранить от работы (не допускать к работе) работника, появившегося на работе в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения. Работодатель отстраняет от работы (не допускает к работе) работника на весь период времени до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими федеральными законами.
Частью 1 статьи 189 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что дисциплина труда — обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.
В силу части 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.
Из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работодатель может применить к работнику дисциплинарное взыскание только в случае совершения работником дисциплинарного проступка. Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, выразившееся в нарушении требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п. При этом бремя доказывания совершения работником дисциплинарного проступка, явившегося поводом к привлечению его к дисциплинарной ответственности, лежит на работодателе.
К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основанию, предусмотренному подпунктом «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.
В силу подпункта «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации появление работника на своем рабочем месте либо на территории организации — работодателя или объекта, где по поручению работодателя работник должен выполнять трудовую функцию, в состоянии алкогольного, наркотического или токсического опьянения отнесено к грубому нарушению работником трудовых обязанностей.
Как указано в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с расторжением трудового договора по подпункту «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (появление на работе в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения), суды должны иметь в виду, что по этому основанию могут быть уволены работники, находившиеся в рабочее время в месте выполнения трудовых обязанностей в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения. При этом не имеет значения, отстранялся ли работник от работы в связи с указанным состоянием.
Состояние алкогольного либо наркотического или иного токсического опьянения может быть подтверждено как медицинским заключением, так и другими видами доказательств, которые должны быть соответственно оценены судом (абзац 3 пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).
Таким образом, факт появления работника на работе в состоянии опьянения может фиксироваться по его внешним проявлениям наблюдавшими работника людьми, не являющимися специалистами в таком доказывании, и может подтверждаться любыми достоверными доказательствами, как следует из статей 55, 59 — 60, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: устными (показания свидетелей), так и письменными (акты о появлении работника на работе в состоянии опьянения, акты об отстранении работника, объяснительные).
Суд апелляционной инстанций приведенные нормативные положения, а также разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации к спорным отношениям применил неправильно.
Признавая незаконным увольнение Б.И. по подпункту «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции в нарушение норм материального права и процессуального закона о доказательствах, доказывании и оценке доказательств исходил из того, что у работодателя не имелось правовых оснований для увольнения Б.И., поскольку ответчик не представил суду достаточных доказательств нахождения истца на рабочем месте 11 марта 2025 г. в состоянии опьянения, по сути полагая, что нахождение истца в рабочее время с признаками опьянения могло быть вызвано <данные изъяты> и принятием лекарственных средств <данные изъяты>, а не состоянием опьянения, подтвержденным медицинским заключением, таким образом, суд, не обладая специальными познаниями, счел не отвечающим требованиям достаточности и достоверности представленный акт медицинского освидетельствования, составленный специалистами учреждения, куда работник был направлен в установленном порядке.
Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1 — 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Из изложенного следует, что оценивая доказательства, суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможности оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом. В противном случае нарушаются задачи и смысл гражданского судопроизводства, установленные статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Эти требования процессуального закона судом апелляционной инстанций при разрешении спора по исковым требованиям Б.И. о признании незаконными приказов об увольнении и об отстранении от работы выполнены не были.
Судом апелляционной инстанций не учтено, что работодателем при наличии объективных оснований были приняты меры для направления работника Б.И. на медицинское освидетельствование для установления наличия или отсутствия состояния опьянения, работодателем был получен акт медицинского освидетельствования, подтверждающий нахождение работника в состоянии опьянения.
Кроме того, приходя к выводу о том, что суду не представлено доказательств, позволяющих исключить, что описанное при освидетельствовании состояние Б.И. было вызвано ее заболеванием и приемом <данные изъяты>, и о том, что работодатель не получил разъяснений специалиста и возможных причинах состояния здоровья истца и при расследовании причин и обстоятельств появления работника в состоянии опьянения этих обстоятельств не выяснил и свои суждения не привел, суд, не обладая специальными познаниями, основывался на предположениях о том, что состояние истца могло быть вызвано <данные изъяты> и принятием препаратов (не установив, при этом, назначались ли они истцу), не распределил бремя доказывания данного обстоятельства и не дал оценки совокупности доказательств, учитывая, что акт медицинского освидетельствования соответствует Приложению N 2 к Приказу Минздрава РФ от 18 декабря 2015 г. N 933н, все реквизиты акта по результатам освидетельствования заполнены, Порядок проведения медицинского освидетельствования, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения РФ от 18 декабря 2015 г. N 933н «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)» (действовавшего в указанный период) соблюден, медицинское освидетельствование проведено в отношении работника, появившегося на работе с признаками опьянения.
Также судебная коллегия отмечает, что вывод суда апелляционной инстанции о приеме Б.И. препаратов в допустимых дозах и о том, что отсутствие сведений о концентрации действующих веществ в организме Б.И. исключает возможность точного установления наличия состояния опьянения, не соответствующего требованиям для выполнения трудовых обязанностей, не основан на нормах действующего законодательства, поскольку действовавший в тот период Порядок проведения медицинского освидетельствования, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения РФ от 18 декабря 2015 г. N 933н, таких требований не содержал.
Кроме того, вывод суда апелляционной инстанций о недоказанности работодателем факта совершения Б.И. грубого нарушения трудовых обязанностей, выразившегося в появлении на работе в состоянии опьянения, ввиду отсутствия в акте указания именно на алкогольное опьянение, и отсутствия доказательств наличия иного опьянения, с учетом того, что накануне вечером Б.И. были приняты лекарства <данные изъяты>, безрецептурные и находящиеся в свободном обороте, запрета на принятие которых у истца не было, противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», согласно которым состояние опьянения может быть подтверждено как медицинским заключением, так и другими видами доказательств, которые должны быть соответственно оценены судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Судом апелляционной инстанции также не принято во внимание, что Трудовой кодекс Российской Федерации, устанавливающий право работодателя применить дисциплинарное взыскание к работнику, допустившему грубое нарушение трудовых обязанностей, выразившееся в появлении на работе в состоянии опьянения, не содержит норм о том, что факт такого нарушения должен быть подтвержден только определенными средствами доказывания, то есть закон круг таких допустимых доказательств не определяет. Следовательно, состояние опьянения работника может быть подтверждено работодателем не только полученными результатами прохождения работником медицинского освидетельствования (актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения), но и иными представленными суду доказательствами.
Как следует из материалов дела, такие доказательства суду были работодателем представлены, но надлежащей оценки не получили.
Суд апелляционной инстанции, приходя к выводу о том, что представленные работодателем доказательства (докладные, служебные записки, акты, направление на медицинское освидетельствование) в отдельности и в их совокупности не отвечают требованиям достаточности и достоверности, в связи с чем не позволяют сделать бесспорный вывод о нахождении истца на рабочем месте в состоянии опьянения, не привел круг доказательств, которыми, по мнению суда апелляционной инстанции, может быть подтвержден факт совершения истцом грубого нарушения трудовых обязанностей, выразившегося в появлении на работе в состоянии опьянения, тем самым суд апелляционной инстанции произвольно применил положения статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о доказательствах и доказывании в гражданском процессе.
Таким образом, суд апелляционной инстанций при разрешении спора круг доказательств, которыми может быть подтвержден факт совершения истцом грубого нарушения трудовых обязанностей, не определил, имеющиеся по делу доказательства в совокупности и с точки зрения их достоверности и достаточности правовой оценки суда не получили, в связи с чем вывод суда апелляционной инстанции о незаконности отстранения от работы и увольнения Б.И. на основании подпункта «б» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации нельзя признать правомерным.
При таких обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанций о том, что у работодателя не имелись основания для отстранения Б.И. от работы и увольнения истца по подпункту «б» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации за появление на работе в состоянии опьянения, сделаны при неправильном применении норм материального права и с нарушением норм процессуального права, суд не определил обстоятельства, имеющие значение для дела, и то, какой стороне надлежит их доказывать, не установил эти обстоятельства, не оценил в совокупности имеющиеся по делу доказательства в соответствии с положениями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
На основании изложенного апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 27 января 2026 г. нельзя признать законным. Оно принято с нарушениями норм материального и процессуального права, что согласно статье 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное и разрешить возникший спор в соответствии с подлежащими применению к спорным отношениям нормами материального права, установленными по делу обстоятельствами и с соблюдением требований процессуального закона.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 27 января 2026 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции — Воронежский областной суд.
——————————————————————
