СЕДЬМОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 9 апреля 2026 г. N 88-4912/2026
Дело N 2-4166/2025
УИД 66RS0005-01-2025-005372-60
Мотивированное определение составлено 17 апреля 2026 года.
Судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе:
председательствующего Козиной Н.М.
судей Жуковой Н.А., Ложкаревой О.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-4166/2025 по иску Д. к государственному автономному учреждению Свердловской области «Фармация» о признании соглашения о расторжении трудового договора и приказа об увольнении недействительными, возложении обязанности изменить формулировку основания увольнения на увольнение по собственному желанию, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,
по кассационной жалобе Д. на решение Октябрьского районного суда города Екатеринбурга от 18 сентября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 10 декабря 2025 года.
Заслушав доклад судьи Седьмого кассационного суда общей юрисдикции Жуковой Н.А. об обстоятельствах дела, принятых судебных актах, доводах кассационной жалобы, объяснения истца Д. и ее представителя К.И., поддержавших доводы жалобы, возражения представителя ответчика К.М., судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции
установила:
Д. обратилась в суд с иском к государственному автономному учреждению Свердловской области «Фармация» (далее также — ГАУ СО «Фармация», учреждение), с учетом уточнений, о признании соглашения от 15 августа 2025 года о расторжении трудового договора от 20 мая 2025 года N 78 и приказа об увольнении недействительными; возложении обязанности изменить формулировку основания увольнения на увольнение по собственному желанию; взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула с 19 августа 2025 года по дату вынесения решения суда, исходя из расчета среднедневного заработка в размере 7653 руб., взыскании компенсации морального вреда в размере 150 000 руб.
В обоснование исковых требований указала, что 20 мая 2025 года между ней и ответчиком заключен трудовой договор N 78, согласно которому она принята на работу на должность начальника организационно-фармацевтического отдела ГАУ СО «Фармация» в объеме 1,00 ставки. Согласно пункту 2.5.1 трудового договора в целях проверки соответствия работника поручаемой работе установлен срок испытания продолжительностью 3 месяца с даты начала работы по трудовому договору. Из заключенного дополнительного соглашения к трудовому договору следует, что работнику установлено испытание при приеме на работу в виде плана работы, включающего в себя задачи, предполагаемый результат и срок выполнения. 20 мая 2025 года она приступила к своим должностным обязанностям. По правилам, установленным статьей 14 Трудового кодекса Российской Федерации, срок испытания заканчивался 19 августа 2025 года. 18 августа 2025 года она была уволена в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации по соглашению сторон. Полагала, что подписанное соглашение от 15 августа 2025 года о расторжении трудового договора является недействительным в связи с отсутствием главного условия расторжения данного трудового договора — свободного и добровольного волеизъявления. Считала, что заявление об увольнении по соглашению сторон, как и само соглашение о расторжении трудового договора, было подписано ею под давлением стороны ответчика, которое выражалось в угрозе увольнения по неблагоприятным основаниям, в том числе в связи с не прохождением испытательного срока. В период с начала августа она испытала невыносимый стресс, являясь матерью ребенка-инвалида, осознавала, что фактически не сможет его содержать в случае увольнения, начала испытывать панические атаки, в связи с чем вынуждена была обратиться за помощью к соответствующим специалистам.
Решением Октябрьского районного суда города Екатеринбурга от 18 сентября 2025 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 10 декабря 2025 года, исковые требования Д. оставлены без удовлетворения.
В кассационной жалобе истец Д. ставит вопрос об отмене решения Октябрьского районного суда города Екатеринбурга от 18 сентября 2025 года и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 10 декабря 2025 года, просит направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
В возражениях на кассационную жалобу ответчик просит оставить судебные акты без изменения, жалобу истца — без удовлетворения.
Согласно части 1 статьи 379? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанции, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, представлении, если иное не предусмотрено данным Кодексом.
В силу части 1 статьи 379? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, изучив материалы дела, заслушав истца, ее представителя и представителя ответчика, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных постановлений.
Как установлено судами и следует из материалов дела, 20 мая 2025 года между истцом и ответчиком заключен трудовой договор N 78 (далее — трудовой договор), по условиям которого Д. принята на работу на должность начальника организационно-фармацевтического отдела ГАУ СО «Фармация» по основному месту работы.
Пунктом 2.5.1 трудового договора истцу установлен испытательный срок продолжительностью 3 месяца с даты начала работы по трудовому договору.
Из дополнительного соглашения к трудовому договору от 20 мая 2025 года следует, что работнику устанавливается испытание при приеме на работу в виде Плана работы, включающего в себя задачи, предполагаемый результат и срок выполнения. Указано, что неудовлетворительным результатом испытания является отсутствие достижения заявленного в плане результата, нарушение сроков выполнения задач. При неудовлетворительном результате испытания работодатель имеет право до истечения срока испытания расторгнуть трудовой договор с работником, предупредив его об этом в письменной форме не позднее, чем за три дня с указанием причин, послуживших основанием для признания этого работника не выдержавшим испытание. Для признания прохождения испытания удовлетворительным, по истечении срока испытания начальником отдела персонала проводится оценка результатов работы работника и выносится обоснованное решение о прохождении испытания.
14 августа 2025 года состоялось заседание комиссии, на котором рассматривался результат выполнения поставленных истцу задач на период испытательного срока, который признан неудовлетворительным, с актом рассмотрения и оценки выполнения поставленных задач на период испытательного срока работника от 14 августа 2025 года истец ознакомлена под роспись, указав о несогласии с ним. Каких-либо окончательных решений комиссией не принималось.
14 августа 2025 года истцом подано работодателю заявление с предложением о расторжении трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации) с 18 августа 2025 года с выплатой в размере одного оклада.
Согласно соглашению о расторжении трудового договора, датированному 15 августа 2025 года и подписанному сторонами 18 августа 2025 года, трудовой договор прекращает свое действие 18 августа 2025 года в соответствии с пунктом 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (соглашение сторон), работодатель выплачивает работнику заработную платы за фактически отработанное время, компенсацию за неиспользованный отпуск, а также дополнительную компенсацию в размере одного должностного оклада 68 804 руб.
Приказом от 15 августа 2025 года N 497-01 действие трудового договора прекращено 18 августа 2025 года, истец уволена по пункту 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. С приказом истец ознакомлена под роспись. В соответствии с условиями соглашения истцу произведена дополнительная выплата.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 77, 78, 80, 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в пунктах 20, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», исходил из того, что доказательствами, исследованными в ходе рассмотрения дела, не подтверждается вынужденный характер подачи истцом заявления об увольнении по соглашению сторон, действия работодателя нельзя оценить, как оказывающие давление на работника с целью понуждения к увольнению, так как они являлись правомерными; заявление об увольнении по соглашению сторон написано истцом 14 августа 2025 года собственноручно, 18 августа 2025 года истец подписала соглашение о расторжении трудового договора, ознакомилась с приказом об увольнении, получила денежные выплаты, предусмотренные соглашением, о намерении отозвать заявление об увольнении, нежелании увольняться по соглашению сторон не заявляла, все действия истца свидетельствуют об осознании правовых последствий подписания соглашения об увольнении.
Проверяя законность и обоснованность принятого решения, суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.
Отклоняя доводы апелляционной жалобы истца, суд апелляционной инстанции исходил из того, что инициатива подписания соглашения о расторжении трудового договора исходила от работника, в ее заявлении прямо указано, что оно подано осознанно и добровольно, соглашение о расторжении трудового договора предусматривало выплату материального характера, то есть содержало условия, мотивирующие истца на подписание соглашения, с заявлением об отзыве своего заявления об увольнении истец не обращалась, хотя с момента его написания и до момента увольнения прошло достаточно времени; все действия истца с очевидностью свидетельствуют о том, что она понимала правовые последствия совершенных ею действий и подтверждают ее волеизъявление на прекращение трудовых отношений с ответчиком именно по соглашению сторон.
Давая оценку представленным истцом аудиозаписям ее бесед с начальником отдела персонала <данные изъяты> Н.С., суд апелляционной инстанции указал, что из их содержания не следует, что в ходе этих разговоров на Д. оказывалось давление с целью подписания ею соглашения о расторжении трудового договора в порядке статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации. 08 августа 2025 года начальник отдела персонала <данные изъяты> Н.С. разъяснила истцу возможные варианты прекращения трудовых отношений (заявление об увольнении по собственному желанию, увольнение в связи с несоответствием занимаемой должности), высказав, как она уточнила, свое «личное мнение». 13 августа 2025 года <данные изъяты> Н.С. вручила истцу уведомление о месте и сроках рассмотрения результатов работы в рамках утвержденного Плана испытания при приеме на работу и уведомление о предоставлении документов, подтверждающих квалификацию работника (действующий сертификат специалиста). 14 августа 2025 года <данные изъяты> Н.С. знакомит истца с актом рассмотрения и оценки выполнения поставленных задач на период испытательного срока работника от 14 августа 2025 года.
Также судом апелляционной инстанции отмечено, что требований о восстановлении на работе истец в рамках рассматриваемого спора не заявляла, с 08 сентября 2025 года трудоустроена на другую работу, что опровергает доводы истца о наличии заинтересованности в сохранении прежней работы.
Судебная коллегия соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, поскольку считает, что обжалуемые судебные акты приняты в соответствии с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения, при правильном установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судами дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суды отразили в постановленных судебных актах. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судами не допущено.
В кассационной жалобе истец приводит доводы о несогласии с выводом суда об отсутствии доказательств вынужденности ее увольнения, отмечая, что соглашение о расторжении трудового договора подписано ею 18 августа 2025 года, поскольку 15 августа 2025 года она находилась на больничном листке. Считает, что факт вынужденности ее увольнения и заинтересованности в сохранении прежнего места работы, подтверждается представленными в материалы дела аудиозаписями, которым судами надлежащая оценка не дана. Полагает неверным вывод суда апелляционной инстанции относительно ее незаинтересованности в сохранении данной должности ввиду трудоустройства с 08 сентября 2025 года на другую работу, отмечая, что является матерью ребенка-инвалида, единственным кормильцем в семье, в связи с чем не может остаться без работы. Указывает, что работодателем не было ей разъяснено право на отзыв заявления об увольнении. Ссылается на то, что акт о неудовлетворительном результате испытательного срока ей не выдан и не представлен в материалы дела в полном объеме. Также истец приводит довод о том, что на момент подписания соглашения о расторжении трудового договора находилась в болезненном состоянии в связи с происходящим, что свидетельствует о невозможности в столь короткий срок принятия взвешенного решения.
Указанные доводы кассационной жалобы не могут служить основанием для отмены судебных актов, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права.
Статьей 77 Трудового кодекса Российской Федерации установлены общие основания прекращения трудового договора. В их числе согласно пункту 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации — соглашение сторон (статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации).
В силу статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.
Из разъяснений, данных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части 1 статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Трудового кодекса Российской Федерации при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.
В подпункте «а» пункта 22 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации даны разъяснения о том, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением.
Данное разъяснение Верховного Суда Российской Федерации о допустимости расторжения трудового договора по инициативе работника только при наличии его добровольного волеизъявления на прекращение трудовых отношений подлежит применению и при рассмотрении споров о расторжении трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), поскольку и в этом случае необходимо добровольное волеизъявление работника на прекращение трудовых отношений с работодателем.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, свобода труда, а равно и свобода трудового договора предполагают не только возможность заключения работником и работодателем трудового договора (часть первая статьи 16, абзац второй части первой статьи 21 и абзац второй части первой статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации), но и возможность его прекращения в любое время по соглашению сторон, то есть на основе их добровольного и согласованного волеизъявления (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации). Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора, являющегося необходимым условием гармонизации трудовых отношений. Волеизъявление работника на расторжение трудового договора по соглашению сторон нередко обусловлено выплатой ему выходного пособия, которое — хотя в данном случае увольнение и предполагает волеизъявление работника на прекращение трудовых отношений — тем не менее призвано смягчить наступающие для работника негативные последствия увольнения, связанные с потерей им работы и утратой заработка, а целью такого увольнения для работника, как правило, является не столько прекращение трудовых отношений с работодателем, сколько получение дополнительных денежных средств, без которых само увольнение по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации) не отвечает его интересам и попросту утрачивает для него смысл (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2009 года N 1091-О-О, от 23 июля 2020 года N 1827-О, постановление от 13 июля 2023 года N 40-П, определение от 16 января 2025 года N 6-О).
Из приведенных нормативных положений, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что в числе основных принципов правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности. В сфере трудовых отношений свобода труда проявляется в договорном характере труда, в свободе трудового договора, что предполагает не только возможность заключения работником и работодателем — посредством согласования их воли — трудового договора и определения его условий, но и возможность расторжения трудового договора в любое время по соглашению сторон. Инициатива расторжения трудового договора по соглашению сторон может исходить как от работника, так и от работодателя.
Правовая природа соглашения о расторжении трудового договора как содержащего условия, на которых работник и работодатель прекращают трудовые отношения, предполагает наличие добровольного, осознанного и согласованного волеизъявления работника и работодателя на их прекращение, а также наличие взаимного интереса работника и работодателя в прекращении трудовых отношений. При этом добровольное и осознанное волеизъявление на прекращение трудовых отношений означает то, что соглашение о расторжении трудового договора не являлось вынужденным для сторон этого соглашения, при подписании такого соглашения каждая из его сторон (работник и работодатель) дала согласие не только на саму возможность прекращения трудового договора по соглашению сторон, но и понимала форму и момент заключения соглашения, то есть то, когда оно будет считаться окончательно оформленным и наступят установленные им юридические последствия. О согласованности волеизъявления работника и работодателя на прекращение трудовых отношений может свидетельствовать обоюдное согласие работника и работодателя с условиями соглашения о расторжении трудового договора.
Интерес работника в прекращении трудовых отношений может заключаться в предложенных ему работодателем дополнительных гарантиях, компенсирующих негативные последствия увольнения и потери работы. Такие гарантии могут выражаться, например, в выплате работнику дополнительных денежных средств (выходного пособия). Отсутствие в соглашении о расторжении трудового договора, заключенном работником и работодателем, каких-либо дополнительных гарантий (компенсаций), предоставляемых работнику работодателем в связи с прекращением трудовых отношений, не будет отвечать интересам работника, поскольку в таком случае для работника, не имевшего намерения расторгать трудовой договор, теряется смысл заключения соглашения о прекращении трудового договора. Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора — как работника, так и работодателя.
Вопреки доводам кассационной жалобы судами первой и апелляционной инстанций на основании оценки имеющихся в деле доказательств сделаны обоснованные выводы об отсутствии оснований для признания вынужденным увольнения истца по соглашению сторон под давлением работодателя, поскольку в ходе рассмотрения дела факт вынуждения истца к увольнению, наличия порока воли истца на подачу 14 августа 2025 года заявления об увольнении по соглашению сторон и 18 августа 2025 года подписание такого соглашения не нашел своего подтверждения, напротив, материалами дела подтверждается, что заявление об увольнении по соглашению сторон подано Д., в нем указана определенная дата увольнения и условие о дополнительной выплате, это заявление завизировано руководителем, что подтверждает согласованность волеизъявления работника и работодателя на прекращение трудовых отношений 18 августа 2025 года по пункту 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации с дополнительной выплатой истцу.
Оценка работодателем результата выполнения работником поставленных задач на период испытательного срока перед его истечением, составление акта о результатах испытания, истребование объяснений у работника по вопросам текущей деятельности сами по себе не свидетельствуют о принуждении работника уволиться по соглашению сторон, а подтверждают реализацию работодателем прав, предусмотренных трудовым законодательством.
Заключение между сторонами трудовых отношений соглашения об их прекращении в данном случае соответствует интересам не только работодателя, но и истца, поскольку предусматривает дополнительную компенсацию в размере одного должностного оклада 68804 руб., что позволило смягчить наступающие для работника негативные последствия увольнения, связанные с потерей работы и утратой заработка, до нового трудоустройства.
Ссылки в жалобе на недостаточность времени для принятия осознанного решения, нахождение в болезненном состоянии, не разъяснение права на отзыв заявления об увольнении не могут служить основанием для отмены судебных актов, поскольку судами установлено, что 14 августа 2025 года истцом подано заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон 18 августа 2025 года, работодатель с данным заявлением согласился и издал соответствующий приказ от 15 августа 2025 года, 18 августа 2025 года истец подписала соглашение полностью соответствующее ранее поданному заявлению и была ознакомлена с приказом об увольнении. То есть, у истца имелось пять дней для обдумывания принятого решения об увольнении по соглашению сторон, консультации с юристом, обращения к работодателю для разъяснения трудовых прав, однако она свое решение не поменяла, за разъяснениями не обращалась, о пороке воли не заявляла, подписала соглашение, получив расчет при увольнении, включая дополнительную компенсация, и трудовую книжку, такие действия истца получили правильную оценку судов, как добровольные, осознанные и направленные на увольнение по соглашению сторон.
Издание приказа об увольнении 15 августа 2025 года о прекращении трудового договора по соглашению сторон 18 августа 2025 года до подписания истцом соглашения о расторжении трудового договора, датированного 15 августа 2025 года, получило правильную оценку судов, как не влияющее на законность увольнения, поскольку фактически соглашение о расторжении трудового договора было достигнуто после визирования руководителем учреждения заявления истца от 14 августа 2025 года, а издание приказа 15 августа 2025 года, когда истец отсутствовала на работе, обусловлено необходимостью расчета заработной платы и иных выплат работнику для обеспечения их выплаты в последний день работы, учитывая, что работодатель является государственным учреждением. Волеизъявление на заключение соглашения о расторжении трудового договора истец подтвердила его подписанием 18 августа 2025 года, а при отказе истца от его подписания, приказ работодателя о ее увольнении был бы аннулирован.
Доводы кассационной жалобы о неправильной оценке судом апелляционной инстанции представленных истцом аудиозаписей не являются основанием для отмены судебного акта, поскольку направлены на переоценку исследованных судами первой и апелляционной инстанции доказательств и обстоятельств, установленных на основании этой оценки. Переоценка установленных судом фактических обстоятельств дела и представленных участниками спора доказательств в силу положений главы 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не входит в полномочия суда кассационной инстанции.
Оснований полагать, что для оценки бесед истца с начальником отдела персонала были необходимы специальные знания лингвиста, у судов не имелось, в ходе рассмотрения дела в судах первой и апелляционной инстанций сторонами ходатайств о назначении такой судебной экспертизы не заявлялось.
Указание в кассационной жалобе истца на то, что акт о неудовлетворительном результате испытательного срока ей не выдан и не представлен в материалы дела в полном объеме, не является основанием для отмены судебных актов, поскольку истец уволена не в связи с неудовлетворительным результатом испытания, а по соглашению сторон. Объем доказательств, необходимых для разрешения гражданского дела, их относимость и допустимость определяется судом, к компетенции которого относится разрешение конкретного спора.
Доводы кассационной жалобы истца о несогласии с выводом суда апелляционной инстанции об отсутствии ее заинтересованности в сохранении прежнего места работы не могут служить основанием для отмены судебного акта, поскольку эти выводы суд основывал, прежде всего, на заявленных истцом требованиях об изменении формулировки основания увольнения, а не о восстановлении на работе в прежней должности, и на сроке трудоустройства на новую работу, которую истец, несмотря на трудовой спор с ответчиком, не намерена была оставлять.
Ссылки в кассационной жалобе на то, что ранее в ГАУ СО «Фармация» также были сотрудники, уволенные в принудительном порядке, иски которых были удовлетворены, не могут служить основанием для отмены судебных актов, поскольку суд обязан принимать решение, исходя из установленных по делу фактов, следовательно, выводы, содержащиеся в решениях иных судов по другим делам, не могут нарушать единообразие толкования и применения норм права и вступать в противоречие с выводами судов по настоящему делу. Кроме того, работник, указанный в жалобе, был уволен по собственному желанию, без выплаты дополнительной компенсации, то есть обстоятельства дел различны.
С учетом изложенного, суд кассационной инстанции считает, что оснований для отмены обжалуемых судебных актов в соответствии со статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по доводам кассационной жалобы не имеется.
Руководствуясь статьями 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции
определила:
решение Октябрьского районного суда города Екатеринбурга от 18 сентября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 10 декабря 2025 года оставить без изменения, кассационную жалобу Д. — без удовлетворения.
——————————————————————
