СЕДЬМОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 июня 2026 г. N 88-9000/2026
Дело N 2-279/2026
УИД 66RS0003-01-2025-004862-47
мотивированное определение составлено 03 июля 2026 года
Судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе:
председательствующего Козиной Н.М.
судей Жуковой Н.А., Хабиной И.С.
с участием прокурора Таскаевой А.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-279/2026 по иску У. к обществу с ограниченной ответственностью «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» о признании незаконным и отмене актов о невыходе на работу, признании незаконным и отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,
по кассационной жалобе общества с ограниченной ответственностью «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» на решение Кировского районного суда города Екатеринбурга от 13 января 2026 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 09 апреля 2026 года.
Заслушав доклад судьи Седьмого кассационного суда общей юрисдикции Жуковой Н.А. об обстоятельствах дела, принятых судебных актах, доводах кассационной жалобы и возражений на нее, объяснения представителя ответчика Однорог Н.А., поддержавшей доводы кассационной жалобы, возражения истца У. и его представителя К., заключение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Таскаевой А.А. об отсутствии оснований для отмены судебных актов по доводам кассационной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции
установила:
У. обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» (далее — ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО»), с учетом уточнений, о признании незаконным и отмене акта N 1 от 12 августа 2025 года, акта N 2 от 13 августа 2025 года, акта N 3 от 14 августа 2025 года, акта N 4 от 15 августа 2025 года, акта N 5 от 18 августа 2025 года о невыходе на работу сотрудника; признании незаконным и отмене приказа N 11 от 18 августа 2025 года об увольнении, восстановлении с 19 августа 2025 года на работе в прежней должности — руководителя цифрового маркетинга; взыскании компенсации за время вынужденного прогула за период с 19 августа 2025 года по 14 сентября 2025 года в размере 368 284,68 руб., пересчитав указанную сумму на момент вступления в законную силу решения суда; взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.
В обоснование заявленных исковых требований указал, что с сентября 2024 года осуществлял трудовую деятельность в качестве самозанятого в обществе с ограниченной ответственностью ООО «КЕНГУРУ.ПРО» (далее — ООО «КЕНГУРУ.ПРО») на условиях полного рабочего дня. Работа носила полностью удаленный характер, что было предусмотрено условиями трудового договора в связи с чем он осуществлял свои трудовые функции по адресу регистрации (места жительства). 17 февраля 2025 года он был принят на работу в ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» на основании трудового договора N 2ПК-2025 на должность руководителя цифрового маркетинга. ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» является аффилированным лицом ООО «КЕНГУРУ.ПРО», в связи с чем после принятия его в штат и заключения трудового договора фактически трудовая функция не изменилась, рабочее место также осталось по месту регистрации (жительства) в г. Екатеринбург. В трудовом договоре N 2ПК-2025 от 17 февраля 2025 года в пункте 1.3 указано, что рабочее место работника расположено по адресу: 141595, Московская область, д. Ложки, тер. Индустриальный Парк Есипово, стр. 12, однако, с первого дня трудовая деятельность согласно устной договоренности с ответчиком в лице его непосредственного руководителя П. осуществлялась им в удаленном формате с помощью сети Интернет, так как он проживает в Екатеринбурге, а работодатель находится в г. Москва. Фактически с момента начала сотрудничества трудовые отношения между истцом и ответчиком происходили в удаленном формате с помощью сети Интернет, что подтверждается многочисленными переписками в мессенджере «Телеграмм», а также наличием доступа к аккаунтам в программном обеспечении Битрикс24, TILDA, корпоративной почте. Периодически по распоряжению ответчика он ездил в командировки в офис ответчика по адресу: г. Москва, Пресненская набережная, 12, этаж 32, пом. 19. Даты приезда, отъезда, а также стоимость и место временного проживания он согласовывал с ответчиком в лице своего непосредственного руководителя П. Ответчик производил оплату расходов на командировки через договор самозанятости. С марта 2025 года отношения с руководителем начали ухудшаться, что вылилось в «тлеющий» конфликт. Появились упреки, крики в его адрес, а также начали лишать части премий за выполненную работу. В июле 2025 года перед отпуском ответчик предложил по телефону подрядчику заменить его на период отпуска, о чем тот сообщил ему в июле 2025 года. После окончания отпуска 29 июля 2025 года (документально окончен 03 августа 2025 года) в программе Google Meet ответчик, в лице руководителя П., сообщил о его увольнении и попросил написать заявление об увольнении по собственному желанию. На следующий день он зафиксировал в переписке с П. в мессенджере «Телеграмм», что у него нет желания самостоятельно увольняться. Считал, что указанные факты свидетельствуют о том, что со стороны ответчика осуществлялись действия, направленные на понуждение его к увольнению, в том числе посредством депремирования, а также грубое отношение к нему со стороны руководства. 31 июля 2025 года ему направлено уведомление о необходимости явиться по месту работы: Московская область, д Ложки, тер.Индустриальный Парк Есипово, стр. 12, после чего ему позвонил юрист работодателя и сообщил, что его никто не увольнял, а П. не имеет отношения к ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО». С 31 июля 2025 года без указания причин ему был заблокирован доступ во все рабочие сервисы, почты, аккаунты, вследствие чего он был лишен инструментов для осуществления трудовой деятельности. Письменные обращения к руководителю о предоставлении доступов были оставлены без удовлетворения. 18 августа 2025 года ему по электронной почте пришел приказ об увольнении от этой же даты и акты о невыходе на работу сотрудника NN 1, 2, 3, 4, 5 за периоды: 12 августа 2025 года, 13 августа 2025 года, 14 августа 2025 года, 15 августа 2025 года, 18 августа 2025 года, соответственно. 18 августа 2025 года он был уволен за прогул на основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, с чем не согласен.
Протокольным определением Кировского районного суда города Екатеринбурга 16 октября 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «КЕНГУРУ.ПРО».
Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 13 января 2026 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 09 апреля 2026 года, исковые требования У. удовлетворены частично, признан незаконным приказ N 11 от 18 августа 2025 года об увольнении из ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО»; У. восстановлен на работе в ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» в должности руководителя цифрового маркетинга с 19 августа 2025 года; с ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» в пользу У. взыскан средний заработок за время вынужденного прогула в размере 657219,62 руб. за вычетом налога на доходы физических лиц, компенсация морального вреда в размере 10 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.
В кассационной жалобе с дополнением представитель ответчика ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» ставит вопрос об отмене решения Кировского районного суда города Екатеринбурга от 13 января 2026 года и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 09 апреля 2026 года, просит принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.
Представитель третьего лица в судебное заседание суда кассационной инстанции не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. Информация о времени и месте судебного разбирательства по настоящему делу также заблаговременно была размещена на официальном сайте Седьмого кассационного суда общей юрисдикции. В соответствии со статьями 167, 379? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Согласно части 1 статьи 379? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанции, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, представлении, если иное не предусмотрено данным Кодексом.
В силу части 1 статьи 379? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, изучив материалы дела, заслушав истца, его представителя, представителя ответчика, заключение прокурора, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных постановлений.
Как установлено судами и следует из материалов дела, У. на основании заявления принят на работу в ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» на должность руководителя цифрового маркетинга с 17 февраля 2025 года, с окладом 137 931 руб.
Между сторонами заключен трудовой договор N 2ПК-2025 от 17 февраля 2025 года (далее — трудовой договор), в пункте 1.3 которого рабочее место истца располагается по адресу: Московская область, д. Ложки, тер. Индустриальный Парк Есипово, стр. 12.
Из доводов истца следует, что с работодателем достигнута договоренность о дистанционном способе работы, поскольку место жительства работника — г. Екатеринбург. Данное обстоятельство ответчик не отрицал, указывая, что в Правилах внутреннего трудового распорядка, в пункте 7.20, в редакции от 11 января 2021 года, раздел 7 дополнен указанием на то, что работодатель имеет право по договоренности с работником предоставить работнику дистанционную (удаленную) работу временно сроком до 5 месяцев (в соответствии со статьей 312.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Работодатель имеет право в любое время вызвать работника по месту работы, а работник обязуется явиться и приступить к работе по основному месту работы.
С 21 июля 2025 года по 03 августа 2025 года истцу был предоставлен очередной оплачиваемый отпуск, оформленный приказом N 36 от 16 июля 2025 года. В связи с предоставлением электронного листка нетрудоспособности отпуск истцу продлен до 11 августа 2025 года.
31 июля 2025 года работодателем истцу направлено уведомление о необходимости явиться по месту работы: Московская область, д Ложки, тер. Индустриальный Парк Есипово, стр. 12 с 04 августа 2025 года.
Ответа на данное уведомление не последовало, однако в период отпуска 05 августа 2025 года от истца последовало предложение о расторжении трудового договора по соглашению сторон с денежной компенсацией в размере 420 000 руб. С данным предложением ответчик не согласился, предоставив ответ и повторив предложение о необходимости явки истца на рабочее место в соответствии с условиями трудового договора.
В связи с окончанием отпуска 11 августа 2025 года работодатель вновь предложил истцу явиться на рабочее место в соответствии с условиями трудового договора с 12 августа 2025 года.
Истец явку в указанную дату на рабочее место в д. Ложки Московской области не обеспечил, в связи с чем составлен акт N 1 от 12 августа 2025 года.
Истцом 12 августа 2025 года направлено электронное письмо с просьбой предоставить задачи на день, указано, что доступ ему во все программы для работы заблокирован. В ответ на данное письмо ответчиком указано, что доступ заблокирован в связи с не нахождением истца на рабочем месте, направлено повторное уведомление о явке, датированное 08 августа 2025 года.
Письмом от 12 августа 2025 года в 14 часов 14 минут истец сообщил о невыполнимости требований явки на рабочее место в д. Ложки Московской области, поскольку им согласован дистанционный способ работы. Повторно просил предоставить рабочие задачи.
13 августа 2025 года в 07 часов 34 минуты истцу направлено требование о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 12 августа 2025 года. 13 августа 2025 года в 09 часов 43 минуты истцу предложено сообщить о дате выхода на работу.
В этот же день истец в 10 часов 01 минуту указал, что живет в г. Екатеринбурге, работа осуществлялась удаленно, данный формат работы вопросов не вызывал, с 31 июля 2025 года заблокирован доступ в программы, поэтому он не имеет возможности выполнять свою работу.
Дополнительно, в этот же день в 12 часов 33 минуты истец направил объяснение по факту отсутствия на рабочем месте 12 августа 2025 года, где повторил позицию о дистанционном способе работы с начала трудоустройства и блокировании программ, и, как следствие, отсутствии возможности выполнять свою трудовую функцию.
В связи с невыходом истца на работу 13 августа 2025 года ответчиком составлен акт N 2.
На требование о даче объяснений, истец 14 августа 2025 года в 14 часов 34 минуты продублировал письмо от 13 августа 2025 года.
В связи с невыходом истца на работу 14 августа 2025 года работодателем составлен акт N 3.
15 августа 2025 года истцу направлено требование о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 14 августа 2025 года.
Письмом от 15 августа 2025 года N 55/2025 работодателем повторно озвучено требование о необходимости явки истца на работу в д. Ложки Московской области. Ответчиком суду предоставлен акт о подтверждении получения объяснений, которым зафиксировано, что 15 августа 2025 года в 16 часов 12 минут истец направил письмо, указав, что готов рассмотреть возможность расторжения трудовых отношений, ждет предложения. На предложение суда предоставить доказательства получения требования о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 14 августа 2025 года, ответчиком предоставлен акт о запросе объяснений, в котором дата его составления в верхней части указана — 15 августа 2025 года, тогда как дата составления указана — 13 августа 2025 года.
В связи с невыходом истца на работу 15 августа 2025 года ответчиком составлен акт под N 4, аналогично составлен акт N 5 в связи с неявкой истца на рабочее место 18 августа 2025 года. Требование о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 15 августа 2025 года направлено истцу 18 августа 2025 года, требование о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 18 августа 2025 года истцу не направлялось.
18 августа 2025 года в 08 часов 08 минут ответчиком в ответ на предложение истца от 15 августа 2025 года о расторжении трудового договора по соглашению сторон сообщено, что встречное предложение не содержит денежной компенсации. Указано, что истец совершил дисциплинарный проступок в связи с чем к нему вынуждены применить дисциплинарное взыскание в виде увольнения. Предложено предоставить адрес для направления документов.
Истец на данное письмо предоставил ответ, в котором сообщил, что не согласен на расторжение трудового договора по соглашению сторон без компенсации. Обратил внимание, что продолжает выполнять обязанности, каждый день запрашивает рабочие задачи. Также сообщил, что рабочие сервисы: Битрикс24, корпоративная почта, колтач, Тиьда (так указано) по-прежнему заблокированы, что препятствует его трудовой деятельности. Просил разблокировать рабочие сервисы, чтобы он и дальше мог выполнять рабочие задачи. Свое рабочее место он не покидал, дисциплинарного поступка (прогула) не совершал, поэтому любые обвинения в прогуле считал необоснованными. Просил предоставить копии документов по адресу: г. Екатеринбург<данные изъяты>
Согласно копии приказа ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» от 18 августа 2025 года N 11, полученной от работодателя истцом, У. уволен 18 августа 2025 года на основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации. В качестве оснований к увольнению в данном приказе указаны акты о невыходе истца на работу: N 1 от 12 августа 2025 года, N 2 от 13 августа 2025 года, N 3 от 14 августа 2025 года, N 4 от 15 августа 2025 года, N 5 от 18 августа 2025 года.
Ответчиком по запросу суда представлен приказ об увольнении с этими же реквизитами с отсутствием указания на акты. На вопрос суда об уточнении оснований увольнения ответчиком предоставлен новый приказ от 18 августа 2025 года N 11, где конкретизирована дата прогула, за который уволен истец — 12 августа 2025 года со ссылками на акты N 1, 2, 3, 4, 5.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля С. пояснила, что с февраля по май 2025 года работала в ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО», однако функционал выполняла для ООО «КЕНГУРУ.ПРО» удаленно. После общения с П. написала заявление об увольнении. О том, что устанавливается пятимесячный срок дистанционного способа работы, не знала. В условия ее работы также входил дистанционный способ с установлением испытательного срока. Все сотрудничество происходило через П. Из ее пояснений стало известно, что в ООО «КЕНГУРУ.ПРО» был переизбыток сотрудников, в связи с чем ее трудоустроили в ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО».
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 67, 81, 189, 192, 193, 209, 312.1, 394 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в пунктах 23, 38, 53 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», исходил из текста приказа N 11 от 18 августа 2025 года, представленного истцом, поскольку именно данный документ направлен истцу и соответственно составлен непосредственно в день увольнения. Оценивая приказ об увольнениистца, суд пришел к выводу о нарушении порядка увольнения, так как, увольняя работника по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, в приказе об увольнении не указаны конкретные дни невыхода на работу без уважительных причин и указаны документы, положенные в основание издания приказа, которые не положены в основу оценки дисциплинарного проступка, то есть работодатель по существу создает для себя не предусмотренную законом возможность по своему усмотрению представлять суду любые документы, обосновывающие соблюдение им процедуры увольнения. Судом учтено, что при рассмотрении дела ответчик не предоставил суду достоверных доказательств направления требования о даче объяснений по факту отсутствия на рабочем месте 14 августа 2025 года, требование о даче объяснений об отсутствии на рабочем месте 15 августа 2025 года ответчик направил в день увольнения 18 августа 2025 года, об отсутствии 18 августа 2025 года требование о даче объяснений не направлено, в этот день издан приказ об увольнении, в основание которого включены все акты, в том числе и NN 3, 4, 5 за 14, 15 и 18 августа 2025 года.
Учитывая правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, отраженные в Обзоре практики рассмотрения судами дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 09 декабря 2020 года, согласно которой, если в приказе работодателя об увольнении работника отсутствует указание на конкретный дисциплинарный проступок, явившийся поводом для применения такой меры дисциплинарного взыскания, суд не вправе при рассмотрении дела о восстановлении на работе уволенного работника самостоятельно за работодателя определять, в чем заключается допущенное работником нарушение трудовых обязанностей, суд первой инстанции пришел к выводу, что ответчиком нарушен порядок привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, поскольку приказ не содержит сведений о конкретном дне прогула, тогда как акты об отсутствии на рабочем месте представлены за 5 рабочих дней, за часть из которых работодателем не истребованы объяснения у работника.
В связи с признанием незаконным приказа от 18 августа 2025 года N 11 об увольнении истца по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции восстановил У. в должности руководителя цифрового маркетинга с 19 августа 2025 года, взыскал средний заработок за время вынужденного прогула, за период с 19 августа 2025 года по 13 января 2025 года в размере 657219,62 руб. за вычетом НДФЛ, признав правильным расчет ответчика.
Отказывая в удовлетворении исковых требований о признании незаконными и отмене актов о невыходе на работу сотрудника, суд первой инстанции указал, что вопросы издания, отмены актов относятся к компетенции работодателя, а суду не предоставлено соответствующее право на их отмену. Также суд указал на отсутствие оснований для признания указанных актов незаконными, поскольку их составление соответствует фактическому отсутствию истца на рабочем месте согласно условий трудового договора, что истцом не отрицалось. При этом, оценка согласования условий трудового договора предметом настоящего спора не являлась.
Разрешая спор о взыскании компенсации морального вреда и частично удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, исходил из того, что в ходе рассмотрения дела установлен факт незаконного увольнения истца, существенных нарушений трудового законодательства со стороны ответчика, повлекших нарушение трудовых прав истца, что лишило работника возможности получать вознаграждение за труд.
При определении размера компенсации морального вреда 10000 руб. суд первой инстанции учел характер причиненных нравственных страданий, объем и значимость нарушений трудовых прав истца, требования разумности и справедливости. С заявленным размером компенсации в размере 100000 руб. суд не согласился, поскольку отсутствуют доказательства наступления тяжких неблагоприятных последствий в результате действий ответчика.
Проверяя законность и обоснованность принятого решения, суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.
Отклоняя доводы апелляционной жалобы ответчика о несогласии с выводом суда о нарушении работодателем порядка привлечения истца к дисциплинарной ответственности в связи с тем, что в приказе не содержатся сведения о конкретном дне прогула, суд апелляционной инстанции указал, что действительно Трудовой кодекс Российской Федерации не устанавливает обязательных требований к описанию проступка непосредственно в тексте приказа, унифицированная форма приказа Т-8, утвержденная Постановлением Госкомстата от 05 января 2004 года N 1 предусматривает указание документов — оснований в соответствующей графе, что и было сделано ответчиком. Вместе с тем, указанные выводы суда не привели к принятию неправильного решения, поскольку в ходе рассмотрения дела установлено, что работодателем нарушена процедура увольнения истца — не были запрошены объяснения по факту отсутствия на рабочем месте 14 и 18 августа 2025 года.
При этом суд апелляционной инстанции отметил, что работодателем при принятии решения об увольнении не были в полном объеме оценены причины неявки истца по месту работы, а именно то обстоятельство, что истец проживает в г. Екатеринбурге, место работы расположено на значительно удаленном расстоянии от места жительства, до 11 августа 2025 года У. находился в отпуске и с учетом желания истца продолжать с ответчиком трудовые отношения на переезд ему требовалось определенное время. С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что у ответчика не имелось оснований для увольнения истца за отсутствие на рабочем месте 12-15 и 18 августа 2025 года без уважительной причины.
Судебная коллегия считает, что обжалуемые судебные акты приняты в соответствии с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения, при правильном установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судами дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суды отразили в постановленных судебных актах. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судами не допущено.
В кассационной жалобе и дополнениях к ней представитель ответчика приводит доводы о том, что трудовым договором, заключенным между ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» и У., не предусмотрено выполнение истцом трудовой функции дистанционно на постоянной основе. Отмечает, что У., зная о необходимости явиться по месту работы, не принял никаких мер для обеспечения личной явки по месту нахождения ООО «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО», напротив, после получения очередного вызова о явке по месту работы заявил о нежелании явиться. Указывает, что до применения дисциплинарного взыскания от истца работодателем были затребованы письменные объяснения, в связи с чем порядок привлечения к дисциплинарной ответственности не нарушен. Полагает, что изложенные обстоятельства и представленная работодателем совокупность доказательств достаточны для вывода о совершении работником прогула, как основания для увольнения. Отмечает, что неявка на работу в указанные в актах даты и совершение тем самым дисциплинарного проступка, истцом не оспаривается.
Указанные доводы кассационной жалобы не могут служить основанием для отмены судебных актов, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права.
Согласно части 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям.
В соответствии с частью 3 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации к дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пунктами 5, 6, 9 или 10 части первой статьи 81, пунктом 1 статьи 336 или статьей 348.11 Трудового кодекса Российской Федерации, а также пунктом 7, 7.1 или 8 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в случаях, когда виновные действия, дающие основания для утраты доверия, либо соответственно аморальный проступок совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей.
При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).
В силу части 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.
Согласно подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей: прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).
Согласно части 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.
Как следует из разъяснений, данных в пункте 60 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.
Вопреки доводам кассационной жалобы ответчика судами первой и апелляционной инстанций правильно применены приведенные нормы материального права и верно установлено нарушение порядка увольнения истца, поскольку из приказа об увольнении, исходя из документов, указанных в его основании, следует, что истец уволен за прогулы 12, 13, 14, 15 и 18 августа 2025 года, при этом письменное объяснение за 14 и 18 августа у него работодателем в нарушение части 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации не затребовано, а объяснение за 15 августа 2025 года затребовано 18 августа 2025 года, то есть в день увольнения, следовательно, два рабочих дня на указанное объяснение работнику в нарушение части 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации не предоставлено. Также судом апелляционной инстанции верно отмечено, что у истца имелись уважительные причины для неявки на работу 12-15 и 18 августа 2025 года, поскольку он проживал в г. Екатеринбурге и для выхода на работу в Московскую область, д. Ложки требовалось время для изменения места жительства. Нахождение истца в отпуске после получения 31 июля 2025 года уведомления о необходимости явиться на работу по адресу: Московская область, д Ложки с 04 августа 2025 года и последующее нахождение на листке нетрудоспособности не свидетельствует о предоставлении истцу работодателем времени на переезд.
Нарушение порядка увольнения свидетельствует о незаконности приказа об увольнении даже при установлении совершения работником дисциплинарного проступка и влечет восстановление работника на работе, поэтому ссылки в кассационной жалобе на доказанность совершения истцом прогулов не может служить основанием для отмены судебных актов.
Ссылки в кассационной жалобе на противоречивость судебных актов, наличие выводов суда апелляционной инстанции об опровержении выводов суда первой инстанции в части нарушения порядка увольнения в виде не указания в приказе об увольнении конкретных дней прогула не являются основанием для отмены судебных актов, поскольку не свидетельствуют о принятии неправильного решения. Указание в апелляционном определении о том, что Трудовой кодекс Российской Федерации не устанавливает обязательных требований к описанию проступка непосредственно в тексте приказа, унифицированная форма приказа Т-8, утвержденная Постановлением Госкомстата от 05 января 2004 года N 1 предусматривает указание документов — оснований в соответствующей графе, что и было сделано ответчиком, не свидетельствует о признании законности увольнения истца, поскольку указание на конкретный дисциплинарный проступок, явившийся поводом для применения меры дисциплинарного взыскания, должно быть в приказе об увольнении, поэтому дни прогула, за которые уволен истец, были определены судами на основании документов, указанных в основании издания приказа, а именно актов NN 1-5 о невыходе истца на работу. Суд апелляционной инстанции признал правильным установленное судом нарушение порядка увольнения, выразившееся в не затребовании у работника объяснений о причинах неявки на работу в дни, указанные в актах N 3 и 5, и соответственно признание увольнения истца незаконным и восстановление его на работе.
Отказ судами в удовлетворении исковых требований о признании незаконными актов NN 1-5 о невыходе на работу сотрудника не свидетельствует о противоречии выводов судов об отсутствии оснований для их отмене выводам о незаконности увольнения, поскольку суды пришли к правильному выводу, что вопросы издания и отмены актов относятся к компетенции работодателя и суду не предоставлено соответствующее право на их отмену, признание же приказа об увольнении в связи с нарушением требования части 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации отношения к составлению актов о невыходе на работу не имеет.
Указание в кассационной жалобе на неправильное толкование судом разъяснений, данных в Обзоре практики рассмотрения судами дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 09 декабря 2020 года, так как в пункте 10 содержится пример, касающийся случаев увольнения по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, а не по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, не может служить основанием для отмены судебных актов.
Как следует из разъяснений, данных в пункте 10 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 09 декабря 2020 года, если в приказе работодателя об увольнении работника по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации отсутствует указание на конкретный дисциплинарный проступок, явившийся поводом для применения такой меры дисциплинарного взыскания, суд не вправе при рассмотрении дела о восстановлении на работе уволенного работника самостоятельно за работодателя определять, в чем заключается допущенное работником нарушение трудовых обязанностей.
Данная правовая позиция применима не только к спорам об увольнении по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, но и ко всем спорам об увольнении по инициативе работодателя, что прямо усматривается из названия данного Обзора, поэтому судами правильно применен и истолкован указанный Обзор.
Иные доводы кассационной жалобы не могут повлечь отмену судебных постановлений в кассационном порядке, поскольку направлены на переоценку исследованных судами первой и апелляционной инстанций доказательств и обстоятельств, установленных на основании этой оценки. Переоценка установленных судами фактических обстоятельств дела и представленных участниками спора доказательств в силу положений главы 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не входит в полномочия суда кассационной инстанции.
С учетом изложенного, суд кассационной инстанции считает, что оснований для отмены обжалуемых судебных актов в соответствии со статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по доводам кассационной жалобы не имеется.
Руководствуясь статьями 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции
определила:
решение Кировского районного суда города Екатеринбурга от 13 января 2026 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 09 апреля 2026 года оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ПРОМПАРК КЕНГУРУ ПРО» — без удовлетворения.
——————————————————————
