Технический руководитель группы разработки программного обеспечения трудился в обществе. Заключенный трудовой договор закреплял стандартный график присутствия в офисе, однако фактически работник периодически выполнял свои функции дистанционно с согласия нанимателя.
В один день сотрудник почувствовал недомогание и принял решение остаться дома. Он оперативно известил непосредственного начальника через мессенджер о своем состоянии и намерении трудиться удаленно. На протяжении дня специалист выполнял поставленные задачи: интегрировал в корпоративную систему более трехсот строк программного кода, скидывал результаты работы коллегам в общий чат и направлял отчеты с корпоративной электронной почты. Спустя некоторое время работник написал заявление об уходе по своей инициативе, однако организация, не дожидаясь согласованной даты прекращения отношений, оформила его увольнение именно за прогул в тот самый день.
Гражданин обратился в судебные органы, требуя признать расторжение договора незаконным, вернуть его в прежнюю должность, компенсировать заработок за период вынужденного отсутствия и возместить моральные страдания.
Первая инстанция и апелляция согласились с позицией истца и частично удовлетворили заявленные требования. Сотрудника восстановили на работе, а с компании в его пользу взыскали средний заработок за время вынужденного прогула в сумме, приближающейся к четырем миллионам рублей, а также компенсацию морального вреда. Суды заключили, что событие прогула не нашло подтверждения: работник заблаговременно проинформировал руководителя о плохом самочувствии и переходе на внеофисный режим, получил устное одобрение и реально исполнял трудовые обязанности, что объективно доказывается цифровыми следами. Наниматель же не смог доказать, что при избрании крайней дисциплинарной меры он оценивал тяжесть нарушения, сопутствующие условия и предшествующее безупречное поведение члена коллектива.
Кассационная инстанция оставила вынесенные акты без изменений. Суд особо выделил, что ссылки организации на отсутствие юридически оформленного дополнительного соглашения о дистанционном характере труда не колеблют главных выводов: специалист известил администрацию, заручился согласием и подтвердил реальность выполнения функционала. Примененное наказание в виде увольнения судебные органы расценили как очевидно чрезмерное, противоречащее основам справедливости и гуманизма, поскольку невыход в офис мотивировался состоянием здоровья и не спровоцировал никаких разрушительных последствий для производственного процесса.
Вы можете оставить первый комментарий